Исаак Левитан «На даче в сумерки», 1890-е годы, общественное достояние
В Градичах был дом, в котором прошли семь уникальных и знаковых лет. Эти годы стали временем щенячьего одиночества и горького осознания реальности без прикрас. Именно здесь закончилась наивная молодость, заполненная надеждами, и началась взрослость.
Строение, которое и сейчас помнится, было свежим, из светлого кирпича, с двумя комнатами и чердаком — чем-то вроде дачи. Построен он был не так давно, лет десять назад, владельцем, трудившимся в шахтах Воркуты и вернувшимся с деньгами.
Прежде чем занять это жилье, необходимо было провести небольшой ремонт: убрать строительный мусор, покрасить стены и привести в порядок печь, которая десять лет стояла без дела.
Хотя и не испытывал восторга от нового дома, выбора у меня не было. Эта глава жизни завершилась, что подталкивало к переменам.
Первый опыт самостоятельной жизни
Изначально, летом, жить в этом дачном доме было вдохновляюще. Сравнимо с приключениями Тома Сойера, я целый день работал, а вечером, понурившись на кровать с книгой, наслаждался моментом.
Бродя в окрестных лесах, находил настоящие сокровища, как, к примеру, удачное место с подосиновиками. Эти грибные приключения приносили не только эстетическое удовольствие, но и гастрономическую радость.
Изменение настроения
Однако именно дождливый октябрь сменил волну вдохновения на мрачное восприятие. Постепенно холода стали меня подтачивать. Одно время даже уехал на десять дней, вернувшись в дом, где все было заморожено до предела.
Хозяин, поляк по имени Ежик, приходил раз в месяц, проверяя, все ли в порядке и не выросла ли квартплата. С приходом весны его визиты стали частыми, что в свою очередь вызывало напряжение.
Шесть лет пролетели. Никакого особого уюта не было, но и снимать квартиру не представлялось возможным. Эти рутинные дни напоминали поток, по которому было проще плыть, чем что-то менять.
С каждым годом дом все больше погружался в заросли бурьяна и становился призраком прошлого. Хозяин ушел из жизни, и наследие его осталось неразрешенным с документами, так и в конечном счете заброшенным.
Вокруг дома росли новые жилые площади, но он оставался там, стремительно погружаясь в забвение. Старая, забытая память, охраняемая бурьяном.
Ежик, его дочь, все боялись прошлого и как бы не пытались убрать старое, уходили на вечный покой, оставляя за собой лишь мертвые стены и заброшенные воспоминания.
